Библиографии

Говорят, что он был небольшого роста, с узким, как бы лисьим лицом. Что у него была семья. Что он очень строго принимал экзамены по аккадскому. Все это говорят, говорят... А ведь можно знать и поточнее, поскольку он был первым преподавателем ассириологии с момента основания кафедры в 1952 году.

Достоверно известно очень немного. Лев Александрович Липин (Лейб Хацкелевич Липкинд) родился 12 мая 1908 года в Витебске. Семья говорила на идиш, мальчик получил хедерное образование, умел читать на библейском иврите. Потом была советская школа и освоение русского. Каким-то образом попав в Ленинград, Лейб устроился работать продавцом в Торгсине и через своих еврейских друзей узнал, что в Институте философии, литературы и истории открывается кафедра, на которой будут изучать семитские языки. Он туда и подался. В 1934 году А.П. Рифтин набрал группу семитологов-ассириологов, в которой, помимо прочих, были Дьяконов и К. Б. Старкова. Липин присоединился к этой группе в 35-м, причем был сразу зачислен на второй курс и показал очень большие успехи в изучении четырех древневосточных языков. Окончил он в 38-м году вторым учеником группы (но вторым после Дьяконова, а это все равно что первым). Тогда же, в 38-м, произошли события, о которых я скажу вскользь, поскольку слишком уж много они муссировались в мемуарах Дьяконова и Старковой. Были арестованы Гумилев, Шумовский и Ерехович, а подозрение в доносе пало на Липина. Мемуаристы кулуарно объясняли это тем, что Липин якобы был завербован после того, как проворовался в Торгсине, и поэтому вынужден был систематически доносить на своих товарищей. Дьяконов впоследствии открыто написал, что жизнь Ереховича на совести Липина. Но дело это темное, и никаких документов, обличающих Липина, не найдено.

В годы войны Лев Липин был эвакуирован из Ленинграда, работал доцентом Калмыцкого пединститута и даже дослужился до заместителя директора этого института, а после снятия блокады вернулся и сразу стал доцентом Восточного факультета ЛГУ. Работал на кафедре семитологии у Рифтина, потом у Винникова, а после закрытия кафедры по доносу в 1949 г. некоторое время читал лекции по языкознанию и по истории Древнего Востока. В 1949 г. он защитил в Институте востоковедения у В. В. Струве кандидатскую диссертацию по ассирийской патриархальной семье. Когда же в 1952 году была открыта кафедра истории стран Древнего Востока, то Струве поручил Липину вести занятия на отделении ассириологии. И вот с 1952 года до своей смерти 13 февраля 1970 года Лев Александрович был сперва единственным, а затем ведущим преподавателем аккадского языка и клинописи в ЛГУ (шумерский сперва читал сам Струве, а затем его ученик Грибов).

За годы своей работы на Восточном факультете Липин выпустил несколько ценнейших для своего времени учебных пособий. Сперва вышла Хрестоматия с таблицами знаков, к которой был приложен словарь. Как справедливо пишет Дьяконов, Хрестоматия была содрана с немецкой хрестоматии Делича с добавлением одного новоизданного текста, а словарь просто переведен с немецкого. Но иначе в то время было невозможно. Студенты должны были учиться по учебникам на русском языке и читать восточно-русские словари, ужас обвинений в космополитизме всем был тогда памятен. И Хрестоматия, и словарь сослужили добрую службу не одному поколению студентов-ассириологов. А в начале 60-х вышла совершенно самостоятельная липинская грамматика аккадского языка - единственная грамматика на русском языке по сегодняшний день (вышедший недавно труд Г.Х. Каплан является только очерками грамматики и на полноту описания языка не претендует). Она была переведена на английский и удостоилась хороших отзывов от коллег. После этого Липин начал интенсивно работать как лингвист, и его последние работы посвящены сложным проблемам аккадской фонетики.

Это удивительно, но успел Лев Александрович поработать и для детей. В 1955 г. вышла и неоднократно переиздавалась замечательная книга, написанная им в соавторстве с Авраамом Моисеевичем Беловым - "Глиняные книги". Просто написанная, со множеством иллюстраций, эта история побудила множество детей искать себе профессию поближе к тайнам древнего мира.

Когда Липин умер (ему было только 62 года), в ассириологии вовсю работали его ученики - Афанасьева, Канева, Грибов, Козырева, Клочков. Но после смерти их учитель не удостоился даже полноценного некролога (заметка Грибова была сугубой формальностью). Непонятно, куда же подевался его архив. Неизвестно, где его семья и хранит ли она какие-либо материалы о жизни предка.